Записки книжного собирателя. Ожидание длиною в сто лет

Записки книжного собирателя. Ожидание длиною в сто лет
Фото: tosno-vestnik.ru

Музей Гете, расположенный в немецком городе Дюссельдорф, давно привлекал мое внимание, поскольку в его основу легла частная коллекция владельца книжного издательства и страстного собирателя Антона Киппенберга. После ухода коллекционера в иной мир его дочь учредила в Дюссельдорфе музей автора “Фауста”, который также стал носить имя собирателя и его супруги Катарины.

 

Проходя по залам великолепного старинного дворца Егерхоф, не переставал удивляться обилию всевозможных экспонатов, собранных коллекционером, особенно был поражен документами, связанными с главным трудом Иоганна Вольфганга Гете “Фауст”.

 

По приезду домой позвонил Никите Константиновичу Иванову-Есиповичу, инженеру-электронщику, кандидату технических наук, внуку Константина Алексеевича Иванова, некогда приближенного императорского двора…

 

На следующий день состоялась наша очередная встреча. Гостеприимный хозяин по моей просьбе вновь показал дореволюционное роскошное издание “Стихотворения К. А. Иванова”.

 

Никита Константинович много рассказывал о своем деде. Историк по образованию, Константин Алексеевич Иванов (1858–1919) был директором Царскосельской гимназии – преемником Иннокентия Анненского. Имел чин тайного советника – один из наивысших в чиновной иерархии. Преподавал историю детям последнего императора России. При этом писал гимназические учебники: “История древнего мира”, “История средних веков”, “Новая история”, научно-популярные книги – “Средневековый город и его обитатели”, “Средневековый замок и его обитатели”, “Средневековый монастырь и его обитатели”, “Трубадуры, труверы и миннезингеры”. К удовольствию современного читателя, некоторые работы из литературного наследия К. А. Иванова сегодня переизданы.

 

Еще студентом Константин Алексеевич начал перевод “Фауста”, к которому вернулся после ухода в отставку в 1917 году и закончил в начале 1919 года.

 

Сегодня нам известны слова, сказанные Ивановым после государственного переворота 1917 года:

 

“Я вырос из нищих и голодных, всю жизнь честно трудился “по способностям”, получая “по потребностям”. А сейчас другие дикие и нищие отнимут все, что я для себя и для вас заработал. И пропьют. Лишь бы вас не расстреляли… Вот закончу перевод “Фауста”, на него не позарятся”

 

“Рукописи моего деда, – отмечал во время наших разговоров Никита Константинович, – хранились в двух свертках, перевязанных бечевкой. Мой отец Константин Константинович, художник Александринского театра, привез их из Царского Села в Ленинград в 1930 году, после смерти бабушки. Привез не с ее, а еще с дедовым наказом: “Не трогать до лучших времен”.

 

Рукописи отец поместил на нижнюю полку книжного шкафа, где они пролежали до войны и три года блокады, пока мы были в эвакуации. Это чудо, что дедов архив сохранился! Стекла в квартире были выбиты взрывной волной, две зимы комнату заметал снег. Но рукописи остались нетронутыми.

 

Лишь в 1954 году я развязал эти свертки, чтобы показать содержимое моему другу. Мы обнаружили тетради со стихами, средневековыми легендами, рукопись книги “Средневековый театр”. Здесь же был перевод “Фауста”. Друг сказал мне: “Не показывай никому. Опубликовать не опубликуешь, а неприятностей не оберешься, поскольку станешь внуком учителя детей царской семьи, а таких, как показала советская действительность, принято расстреливать”. Все настойчивее я интересовался личностью моего деда, рылся в архивах, находил интереснейшие материалы. Так продолжалось много лет.

 

Судьба рукописи этого перевода “Фауста” показательна для советской России. Перевод был закончен к началу 1919-го, но пролежал без движения почти век. И только благодаря кафедре немецкой филологии Санкт-Петербургского государственного университета, прежде всего доценту Ирине Сергеевне Алексеевой, а также издательству “Имена”, перевод увидел свет”.

 

Я встретился с Ириной Сергеевной, и она рассказала о своем анализе перевода “Фауста”, осуществленного К. А. Ивановым. Приведу небольшой фрагмент из ее рассказа, тогда станет понятным многолетнее желание переводчика: “Читатель, стремящийся познакомиться с трагедией “Фауст” во всей ее полноте, в подробностях, по праву предпочтет перевод Н. А. Холодковского переводу Б. Л. Пастернака. В то же время читатель найдет эту полноту именно в переводе Константина Алексеевича Иванова. Он шел в ногу со временем, а его переводческие принципы соответствуют уровню текстовой культуры рубежа XIX–XX веков. Сам же переводчик предпринимает своей работой серьезную попытку приближения к раскрытию сути бессмертного оригинала”.

 

Именно “Фауст” великого Гете стал главным делом всей жизни К. А. Иванова. Он начал работу над переводом знаменитого произведения, будучи студентом, а закончил – свидетельство тому запись в рукописи – на рубеже 1918–1919 годов (в сочельник). Через полгода он скончался.

 

Александр Тетерин

 

 

Иван Смирнов
 
По теме